Русские люди с незапамятных времен любили охоту. Это подтверждают наши песни, наши сказания, все предания наши.

Азарт охоты, поединок с сильным и хитрым лесным хищником, соревнование с другими охотниками в ловкости и количестве трофеев превращали охоту из промысла в развлечение и искусство. Именно в третьей четверти XVII столетия придворная охота превратилась в постоянное занятие русских царей.

Это был особый мир со своим церемониалом, призванный демонстрировать подданным и иноземным гостям блеск и величие, авторитет и могущество правительства и государства. Для царской охоты парадное конское убранство изготавливали мастера Конюшенного приказа. В его создании участвовало несколько мастеров: седельники – делали седла, шорники – сбрую; кузнецы – ковали подковы и стремена, серебряных дел мастера – серебряные украшения.

Русские мастера были известны как искусные седельники. Они изготавливали седла – арчаки с невысокими луками и пристегнутой к остову подушкой, наполненной лебяжьим пухом. Удобные и легкие, они как нельзя лучше подходили для охоты. Седло не прилегало полностью к крупу коня, а опиралось на него лишь “известями” – выступающими досками, снизу оклеенными тисненой берестой. Арчак обтягивали бархатом вишневого цвета, крыльца и тебеньки расшивали серебряным шнуром.

Луки седла оклеевали “ящером” – кожей осетровых рыб или морского ската. Для снаряжения коня использовалась “узда самая легкая”. Понятие “узда” включало несколько предметов, необходимых для того, чтобы запрячь коня и управлять им. На голову коня надевали собственно узду – оголовь с железными удилами и поводьями, к седлу спереди пристегивали паперсть – нагрудные ремни сбруи. Морду лошади украшала решма – изогнутая металлическая пластина с цепочками, декорированная чеканным растительным узором. В центре помещали изображение российского герба – двуглавого орла под короной.

Мастера Конюшенного приказа превращали каждую деталь узды в неповторимое произведение искусства. Традиции парадных охот существовали и в последующие столетия, но именно XVII век привнес сугубо русский колорит в это красочное действие. Сама царская охота – соколиная, псовая и медвежья – отличалась разнообразием церемониала и подчинялась своим правилам и традициям. Соколиная охота существовала на Руси еще в глубокой древности.

Но периодом ее расцвета стало правление царя Алексея Михайловича Романова, отца Петра I, который был страстным поклонником соколиной охоты. То была истинная страсть, отмеченная печатью постоянства и даже вдохновения. В охоте царь находил радость и сердечную отраду. По приказу царя ежегодно в столицу привозили более двухсот ловчих птиц: соколов, кречетов, балобанов, сапсанов, копчиков, ястребов. В большой цене были белые кречеты. Они ценились за свою необычную окраску. Места отлова кречетов находились под охраной, и добывать их могли только профессиональные ловцы – “помытчики”, имевшие разрешение от государя.

Соколиную охоту царя Алексея Михайловича обслуживали сто сокольников, которые круглый год, днем и ночью, находились при ловчих птицах в дворцовых селах – Коломенском, Сокольниках и Покровском. В XVII веке соколиной охотой русских государей занимался Тайный приказ. Руководитель соколиной охоты – сокольничий – был доверенным лицом московского государя. Зачисление на государеву службу было большой привилегией, оно производилось по присяге, чины царской охоты получали корм с царского стола.

Самой красивой из соколиных охот считалась охота с кречетом. Атакующий кречет на высокой скорости сильно бьет жертву когтями, быстро набирает высоту и при необходимости повторяет атаку – “ставку”. Хорошо обученные кречеты упорно преследовали добычу на расстояние до 6 верст и делали до 70 ставок. Добычей кречета были гуси, лебеди, утки, тетерева, коршуны, цапли, журавли, вороны и даже орлы. Сокол-балобан и сокол-сапсан также были излюбленными ловчими птицами царских охот. Они способны были успешно ловить не только пернатую дичь, но и зайцев. Чеглок и дербник использовались для ловли мелких птиц, а также в качестве “дамских” соколов при парадных выездах. Универсальными охотниками считались ястребы, способные ловить самую разную добычу. При царском дворе особенно ценились ястребы белой окраски. Царь охотился с кречетами почти ежедневно, а то и два раза в день: “после раннего кушанья” или “до и после столового кушанья”, т.е. после полудня.

Излюбленными местами охоты с соколами были села Покровское, Измайловское, Семеновское, Коломенское, Кунцево, Сокольники, Преображенское, Ростокино. В соколиных охотах участвовали члены царской семьи и приглашенные иностранные послы. Приглашенные любовались прекрасным зрелищем птичьей охоты. По сигналу царя громкие звуки охотничьих рожков и маленьких литавр – “тулумбасов” – вспугивали с поверхности озера уток и другую дичь. Соколы один за другим взмывали в небо с руки сокольника, защищенной перчаткой, и камнем падали вниз, поражая добычу.

Охотникам доставляла наслаждение красота полета сокола, его высота и стремительность. Ловчих птиц приучали прилетать на зов. Если же сокол скрывался вместе с добычей, охотники, оседлав коней, бросались на поиски и находили его по звону серебряных колокольчиков, подвешенных к хвосту птицы. Все принадлежности соколиной охоты – оружие (луки и стрелы), небольшие барабаны и “вабила” (приспособления для призывания ловчих птиц), суконные цветные кафтаны (обычно красные) с золотой или серебряной нашивкой, желтые сафьяновые сапоги и рукавицы сокольников – изготавливались в Кремлевских мастерских, а наряды ловчих птиц – в Царицыной мастерской палате. После охоты царю подносили самого удалого сокола. Тот любовался молодцом и ласкал его.

Охота по традиции заканчивалась пиром. Царь в своем походном шатре угощал всех участников охоты водкой, медом, пряниками, астраханским виноградом и вишневым вареньем. Напитки подавали в серебряных чарках, кубках, братинах и ковшах. В царствование Алексея Михаиловича охота приобрела заметное политическое значение, так как способствовала налаживанию контактов с соседними странами. Соколы и кречеты преподносились в качестве дипломатических подарков и являлись социально-знаковыми символами. Обмен охотничьими трофеями между представителями государственной и политической элиты России и других стран содействовал развитию добрососедских отношений.

Эти дары напоминали об услугах и благодеяниях уже совершенных и выражали надежду дарителей на такие же отношения в будущем. Охотничьи традиции Алексея Михайловича продолжили российские императрицы Елизавета Петровна и Екатерина II. Для Елизаветы Петровны охота с ловчими птицами также была сильной страстью. Она завела в Царском Селе собственную соколиную охоту. Во время охоты императрица в мужском платье выезжала верхом к Путевому дворцу на Пулковскую гору. Поэтому дорога, идущая среди полей к этому дворцу, до недавнего времени сохраняла свое старое название – “соколиная дорога”.

Екатерина II предпочитала охоту с дербниками, которых специально обучали для этой потехи. Судя по записям в камер-фурьерских журналах, один-два раза в неделю она отправлялась на прогулку в экипаже – карете или одноколке – в сопровождении сокольников и любовалась полетом сокола, поражающего добычу. Иногда она выезжала на охоту верхом, в охотничьем кафтане или мундире одного из гвардейских полков. Последние охоты с ловчими птицами состоялись в период коронационных торжеств Александра II.

Тогда по случаю знаменательного события из Оренбургской губернии в Москву были привезены беркуты для травли волков и лисиц. А вот Петр I, по его собственному признанию, охоты не любил. “Это не моя забава, – говорил он. – И без зверей у меня есть с кем сражаться: вне отечества с дерзким неприятелем, а внутри укрощать моих грубых и неугомонных подданных”. Однако и ему в разные годы приходилось охотиться на оленей, лосей, кабанов, зайцев. Монарха обязывал к этому придворный церемониал.

Преобразования Петра I изменили традиционный строй русской жизни. Активное восприятие западноевропейской культуры, формирование новой политической элиты, изменение форм придворной жизни, перенос столицы в Петербург постепенно сказались на формах императорской охоты и ее организации. Императорская охота в России стала развиваться в общих традициях европейской придворной охоты. Охота в обеих столицах – Москве и Петербурге – перешла в подчинение новых придворных охотничьих ведомств – Обер-егермейстерской канцелярии и Придворной Конюшенной конторы. Первая, в частности, отвечала за изготовление ружей для императорской охоты.

Среди российских правителей XVIII столетия самым страстным поклонником псовой охоты был Петр II. Воцарившийся на русском престоле в одиннадцать с половиной лет император отличался ранним физическим развитием и телесной крепостью. Большую часть времени царь проводил в своем любимом селе Измайлово, под Москвой, где для него устраивались охоты с собаками. Самыми ценными подарками для императора были собаки и ружья.

Зная о пристрастии Петра II к охоте, испанский посол при русском дворе герцог де Лирия преподнес ему ружье работы известного испанского мастера Диего Искюбеля. В знак благодарности император пригласил посла на обед, что по тем временам считалось большой честью, и подарил ему охотничьи трофеи – застреленных оленя и кабана. Петр II умер в ранней молодости, когда ему не было и пятнадцати. Он не успел оставить заметного следа в политической и государственной истории России. Но именно ко времени его короткого царствования относится оформление императорской охоты XVIII столетия, с характерным для нее явным преобладанием псовой охоты над охотой с ловчими птицами. Для Анны Иоанновны охота также была сильной страстью.

Став российской императрицей, она устроила в Царском Селе все необходимое для охоты. При ней в парках, разбитых вокруг дворцов, были устроены вольеры, манежи, зверинцы, в которых содержались зайцы, тетерева, олени, кабаны и косули. Ухаживали за ними специально привезенные для этого люди северных народностей – лопари и самоеды, которые хорошо знали повадки животных.

По свидетельствам современников, императрице была свойственна страсть к стрельбе в цель. Во всех углах дворца у Анны Иоанновны под рукой были заряженные ружья. В любой момент она могла палить из окон в пролетающих птиц. Для этой забавы при дворе содержали огромное количество птиц (соловьев, зябликов, овсянок, снегирей, канареек, чижей и коноплянок). По приказу императрицы их выпускали на свободу, начиналась стрельба, комнаты наполнялись дымом и запахом пороха. Оружие для императорской охоты закупалось в лучших центрах Западной Европы. В 1736 году по личному распоряжению императрицы Анны Иоанновны шесть французских ружей были выписаны лично для нее из Парижа. Анна Иоанновна страстно любила и псовую охоту.

В XVIII столетии на парфорсную охоту выезжали верхом или в особых экипажах – яхт-вагенах. Охотники устраивали облаву на диких коз, кабанов, оленей, лосей, зайцев, а придворные во главе с императрицей стреляли и травили их собаками. После восшествия на престол Елизавета Петровна свою любимую забаву в Царском Селе возвела в ранг официальной государственной церемонии: на охоты приглашались иностранные послы и гости. Молодая Екатерина не менее императрицы Елизаветы Петровны увлекалась охотой, о чем оставила любопытные воспоминания. В годы ее правления императорская охота стала еще больше, чем во времена Елизаветы Петровны, напоминать театрализованное празднество.

Среди российских правителей XIX столетия были также страстные охотники. Александр II и Александр III оказались поклонниками больших зверовых охот на медведей, лосей, зубров, Николай II запомнился современникам как любитель ружейной охоты. О том, что охота составляла неотъемлемую часть досуга императора Александра II, свидетельствуют многочисленные документы – записные книжки, камер-фурьерские журналы, мемуары современников. Страсть к этой забаве пробудилась у Александра II весьма рано. Страсть к охоте у цесаревича была столь велика, что порой он отдавал ей предпочтение перед учебой. Это увлечение наследника естественным образом переросло в особые охотничьи сезоны императора, начало которым положили коронационные торжества Александра II.

Императорская охота представляла собой хорошо продуманный ритуал. Помимо обычных приготовлений вырабатывался подробный план действий, составлялся список участников охоты, а по ее завершении – подробный отчет о результатах охоты каждого участника и сводные данные. Перед началом охоты обычно устраивался завтрак в лесу. Охота, как правило, завершалась торжественным обедом. Вся добыча свозилась ко дворцу и укладывалась в определенном порядке. Первый ряд занимали трофеи, добытые императором, затем – прочих участников охоты. К этому времени составлялись списки добытой крупной дичи, часть которой передавалась участникам охоты, другая – в собственность анатомических музеев Академии наук, Академии художеств и университетов. Как и у каждого охотника, у Александра II были свои любимые виды охоты.

Он любил ружейную охоту на оленей, лисиц, зайцев, тетеревиные тока и тягу вальдшнепов, но особенно его привлекали большие зверовые охоты на медведей, лосей, зубров. Именно при Александре II медвежья охота вошла в моду высочайшего двора. Охота на медведя проводилась по определенному сценарию. Для императорских охот существовали специальные угодья с охотничьими дворцами, зверинцами и целым штатом придворных егерей. Увлеченность большими зверовыми охотами передалась и Александру III.

По воспоминаниям графа Сергея Дмитриевича Шереметева, человека осведомленного, близкого и преданного императору, “государь был в душе охотник и хороший стрелок”. Излюбленным местом охоты Александра III стали окрестности Гатчины, которую он избрал местом своего постоянного проживания.

Здесь царская семья и обычно сопровождавшие ее великие князья участвовали в веселых пикниках на лоне природы, в загонных охотах или прогулках по лесу с ружьем. В этих местах охотились на волков, оленей, ланей, лисиц, зайцев. Из птицы чаще били тетеревов, фазанов, глухарей, реже – уток. Наряду с зверовыми охотами большой популярностью при дворе пользовалась псовая охота великого князя Николая Николаевича в имении Першино. Здесь он создал специализированное охотничье хозяйство с обширным штатом прислуги. Охота великого князя Николая Николаевича была уникальной по составу, кровности псовых борзых и стай гончих. Она славилась не только в России, но и в Европе.

Это был свой мир, со своими правилами, традициями и языком. На больших великокняжеских охотах большое значение придавалось ритуалу. Самым торжественным событием охотничьего дня была “штрека” – пиршество после охоты. Возле убитых зверей выстраивалась полукругом вся охотничья команда с факелами в руках.

При появлении великих князей егеря трубили в фанфары. Затем заведующий охотой приветствовал высоких гостей, и егеря снова трубили в фанфары, отдавая своеобразные почести зубру, оленю, лосю – по порядку значения дичи. Музыка придавала особый колорит русской охоте. При императорской охоте существовал оркестр духовой музыки, и музыканты входили в число штатных служителей великокняжеской охоты. Николай II также всю жизнь любил охоту, считая ее настоящим мужским занятием, “освежающим душу”, и старался использовать любую возможность, чтобы поохотиться.

Увлеченность отца передалась великим княжнам. О своем участии в настоящей охоте великая княжна Татьяна Николаевна с восторгом сообщала 21 сентября 1912 года своей тетушке – великой княгине Ксении Александровне. “Моя милая тетя Ксения . В Беловеже было ужасно весело. Мы ездили с Папа на охоту Ольга и я. Мари была с Анастасией только два раза. Я стояла два раза у Папа на номере, раз у кн. Голицына, раз у кн. Белосельского и раз у Дрентельна. Ужасно было хорошо”. Судя по записям в дневнике, последний раз в своей жизни Николай II охотился 9 марта 1914 года под Ропшей. На этом кончилась в России придворная охота.

It is more than tours and trophies on our website. Follow the link and choose the target!